В Финляндии я бываю часто, всё больше – на разных музыкальных фестивалях. Попросили написать о своих впечатлениях. Я села – и глубоко задумалась: с чего начать? Может, с того дня, когда я впервые пересекла границу с Финляндией? Помню, как жарким летним днем я впервые приехала в Савонлинну, на оперный фестиваль. Искрилась под солнцем синяя вода озера, сновали катера, летели под парусами белоснежные яхты, а посреди водной глади на крошечном островке высилась древняя крепость Олавинлинна, с тремя кряжистыми башнями, придававшими замку неуловимое сходство с трехмачтовым кораблем.
Белые ажурные мостики тянулись от островка – к островку; на скальных утесах росли сосны, вцепившись корнями в базальт; у подножья в изобилии росла черника, с ягодами, крупными, как виноградины. Природа и музыка Финляндии постепенно сливались в целостный гештальт: такой запомнилась Савонлинна.
В тот, самый первый свой приезд я впервые услышала голоса Матти Салминена и Сойле Исокоски - и была поражена. О знаменитом «финском феномене» написано много: в течение каких-нибудь десяти лет страна подарила миру роскошные басы, блистательные сопрано и великолепные меццо – целое поколение певцов, составивших славу страны Суоми на международной оперной арене. Позже я слышала эти голоса на фестивалях в Байройте и Зальцбурге, в Мюнхене и в Париже. Появление «звездной россыпи» финских голосов было внезапным и одномоментным: нечто вроде культурного взрыва, метафизические, высшие причины которого неясны по сию пору. Однако расцвет вокальной культуры в стране был лишь предвестием еще более важных процессов, подспудно совершавшихся в толще финской музыкальной жизни.
Я лично считаю, что все дело – в правильно ориентированной культурной политике, разветвленной системе государственных грантов, и в высоком уровне музыкального образования. В консерватории Хельсинки – в Финляндии это среднее звено в цепочке музыкального образования, аналог российского музыкального училища – ребята играют уже как настоящие профессионалы. Довелось мне слышать на фестивале Musica Nova чрезвычайно сильный девчачий квартет, составленный из студентов: девушки-подростки играли современную музыку финских и российских авторов с таким упоением и азартом, технично и увлеченно, что поневоле заражали своим энтузиазмом зал.
В главном музыкальном заведении страны - Академии Сибелиуса - начиная с 70-х годов, работают чрезвычайно сильные педагоги. Скажем, Йорма Панула выпустил из своего класса мощную поросль ярких, креативных дирижеров: один Эса-Пекка Салонен чего стоит!
В эти годы вместе с Салоненом учились и Осмо Вянска, доведший провинциальный оркестр города Лахти до немыслимого совершенства. И Юкка-Пекка Сарасте, которые не перестает удивлять при каждой встрече: никогда не забуду, на каком подъеме он провел Пятую симфонию Прокофьева в Бонне, на фестивале Бетховена! Откуда вдруг у холодноватого по темпераменту финна взялось такое тонкое и глубокое понимание этой, в сущности, очень русской музыки? Такой захватывающий драматизм, такая пронзительная, открытая эмоциональность?
В эти годы в Академии Сибелиуса, между прочим, училась и Кайя Саариахо – гранд-дама финской музыки, фигура номер один на финском композиторском небосклоне.
Вот, вспомнила про Саариахо, и подумала: как типично для страны Nordic, что финскую композиторскую школу, наряду с Магнусом Линдбергом, Тиенсуу и Тапио Туомела в мире репрезентирует именно Кайя. Вообще, в странах Балтии заметны общие, генерализующие культурные тенденции: одна из них заключается в том, что у музыки Финляндии, или, скажем, Эстонии – женское лицо. В последние десятилетия появилась масса женщин-композиторов, женщин-дирижеров: успешных, востребованных, активно работающих. Женщины в социокультурных моделях стран Балтийского моря, традиционно играют ведущую роль в самых разных областях жизни, в том числе – и в политике, так уж исторически сложилось.
Но музыка Саариахо уже не только финское явление. Она принадлежит миру, триумфально шествуя по концертным эстрадам и оперным сценам. Редкий фестиваль современной музыки обходится без того, чтобы на нем не сыграли оркестровый опус, или камерный цикл Саариахо; ее творчество усиленно пропагандируют друзья и однокашники, те же Салонен и Сарасте, непременно включающие сочинения Кайи в свои программы и гастрольные турне. Если вспомнить, что Салонен работал с оркестром Лос-Анжелеса, а теперь возглавляет Лондонский филармонический оркестр, понятно, что музыка Саариахо звучит на всех континентах отчасти благодаря и этому обстоятельству.
Жерар Мортье, легендарный интендант зальцбургского фестиваля с 1991 до 2000 года услышал в концерте музыку Кайи, и немедленно предложил ей написать оперу. Появилась знаменитая, очень трогательная оперная история L’Amour de Loin – «Любовь на расстоянии». Оперу поставили на зальцбургском фестивале, потом – в театре Санта-Фе, показали в Париже и, наконец, зальцбургскую постановку перенесли на сцену Финской Национальной оперы (ставил спектакль Питер Селларс, оформлял – Георгий Цыпин, известный в Петербурге по своим работам в Мариинском театре, дирижировал Эса-Пекка Салонен).
Спустя несколько лет Мортье, уже будучи Интендантом Opera de Paris заказывает Кайе следующую оперу: она пишет душераздирающую «Адрианну Матер», на либретто своего постоянного партнера, писателя Амина Маалуфа. Опера, повествует о трудной судьбе женщины где-то в «горячей точке» планеты – то ли на Балканах, то ли на Кавказе или Ближнем Востоке. Место действия не важно: важен гуманистический, пацифистский пафос оперы, яростный протест против насилия, выраженный музыкальными средствами. Музыкальный язык Саариахо полон потрясающе красивых, очень «французских» тембровых находок, генетически связанных с музыкой импрессионистов и Мессиана, что неудивительно: она давно живет в Париже.
За пультом на премьерном спектакле в Bastille , конечно же, стоял Салонен: кому, как не ему, первому исполнителю многих сочинений Кайи, было оценить красоту и выразительность ее музыки. Салонен, получивший два образования – как композитор и дирижер, сам пишет музыку: правда, редко, урывками, в перерывах между бесконечными обязанностями главного дирижера, репетициями и концертами. Его музыка совсем иного свойства. Для музыки Саариахо определяющими являются пастозные переливы красок, влияние французской колористической палитры, ее высказывание всегда импульсивно и спонтанно. Композиторские конструкции Салонена гораздо более рассудочны и рациональны. Умный и тонкий музыкант, он тщательно просчитывает архитектонику сочинения, в его оркестровых опусах мерцает иная, холодноватая красота идеального кристалла. Можно любоваться совершенной геометрией граней кристалла, рассматривая его под разными углами, заглядывая в глубину. Своими опусами в Петербурге Салонен дирижировал сам, на концертах фестиваля «Звезды белых ночей» прозвучали его оркестровые пьесы «Гамбит» и Insomnia («Бессонница»).
Акцент на паре «композитор-дирижер», связанной годами творческого сотрудничества, сделан не случайно. Дело в том, что и Салонен, и Саариахо репрезентируют финскую музыку вовне, во внешнем мире: где бы ни жили, где бы ни работали. Салонен обязательно включает в свои программы сочинения финских авторов, от Сибелиуса, до новейших опусов. Взять, к примеру, прошлый сезон: он проходил под знаком юбилея Яна Сибелиуса, и симфонии финского классика звучали повсюду. Салонен предпринял масштабный тур по Европе, сыграв все оркестровые сочинения Сибелиуса в Париже, и в Лондоне. В Хельсинки, родном городе патриарха финской музыки, юбилей Сибелиуса праздновался чрезвычайно пышно и широко. Оркестр Филармонии Хельсинки в два дня исполнил все его симфонии: ведь Сибелиус писал их в расчете именно на этот оркестр, и, стало быть, этот коллектив является подлинным носителем традиции исполнения, представляя нам подлинный, аутентичный стиль Сибелиуса.
Юбилейные даты, касающиеся оркестра, финской Филармонии и самого Сибелиуса, скрестились, сошлись, как по заказу в позапрошлом году. Судите сами: 125 лет назад первый дирижер оркестра Роберт Каянус основал первый в Скандинавии профессиональный оркестр; создал его специально «под Сибелиуса», перед музыкой и личностью которого преклонялся. Одновременно с оркестром была заложена и Финская Филармония. Оркестр Хельсинки играл практически все мировые премьеры оркестровых сочинений Сибелиуса (за исключением одной): за пультом обычно стоял сам автор. Лишь однажды он не присутствовал в зале, когда исполнялась его симфония: в тот вечер был нездоров и слушал концерт дома, по радио. И умер во время трансляции, не дослушав буквально, несколько последних тактов.
Это случилось 20 сентября 1957 года. Ровно через 50 лет, день в день, Финская Филармония открыла свой мемориальный, посвященный Сибелиусу сезон. На первом концерте в зале «Финляндия» 20 сентября 2007 года филармонический оркестр Хельсинки играл Первую и Вторую симфонии: концерт закончился в 9:15 вечера, ровно в то время, когда перестало биться сердце великого композитора.
Такие мистические совпадения, переклички дат и событий очень важны: они восстанавливают связь времен, подтверждают непрерывность истории и национальной культуры. Тут стоит вспомнить, что сто лет назад, в 1907 году сам Ян Сибелиус продирижировал в Петербурге своей Третьей симфонией, после чего окончательно утвердился в глазах русской общественности как посланец финской музыки.
В рамках одной статьи невозможно описать все множество и многообразие впечатлений от финской музыки. Как я ездила в местечко Виитасаари, и с головой погрузилась в уникальную атмосферу молодежного, ультра авангардного фестиваля Time of Music. Как присутствовала на премьерах в Финской Национальной Оперы, а потом брела темной морозной ночью вдоль берега застывшего озера, вновь переживая услышанное. Как я открывала для себя строгую архитектуру Хельсинки, необычный абрис города, прорезанный в глубину узкими рукавами залива. Как курсировала по маршруту «Оперный театр-Finlandia Talo», привычно шагая по песчаным дорожкам городского парка. Как ходила в гости к Йолапукки – финскому деду Морозу, по заснеженному лесу: вечерело, под ногами хрустел снег – этой зимою в Кухмо стояли лютые морозы. По дороге нам пели песенки гномики в красных комбинезонах, мы пили горячий глинтвейн у костра и закусывали рождественскими пряниками, а потом взошли в теплую, ярко освещенную избу. А вечером в огромном холле концертного зала Kuhmo-Talo под громадной елкой бренчало кантеле, и древний дед-рунопевец вспоминал старинные напевы эпоса «Калевала». Древность и современность, природа и музыка, певцы и дирижеры, фестивали и премьеры… Маленькая Финляндия, мощно иррадиирующая свои музыкальные влияния вовне, может гордиться своими музыкантами. Финская музыкальная элита известна в мире, как одна из самых сильных и влиятельных группировок в мировом музыкальном истэблишменте.
Гюляра Садых-заде
Обновлено 02.08.2010
